Из станицы Северской Краснодарского края пришла траурная весть: умер поэт Олег Чухно. Олег Иванович родился в 1937 году в Ростове-на-Дону, рано потерял родителей, окончил Суворовское училище. Учился в МГУ на филологическом факультете, работал на стройках, учителем английского языка в школе. Жил в Краснодаре и Москве.

В 60-80-е годы практически не печатался: причина одна — слишком оригинальная творческая личность, не вписавшаяся в литпроцесс, определяемый чиновниками от литературы.

Его талант первым заметил Паруйр Севак, напечатав в журнале «Литературная Армения» под псевдонимом Олег Ямов, высоко ценили Павел Антокольский, Николай Асеев, Валентин Берестов. В начале XXI века вышло два сборника стихов Олега Чухно: «Стволы и листья» — в Москве и «На шаг от эшафота» — в Болгарии. Эти книги ещё будут прочитаны и оценены нами по достоинству как явление русской поэзии.

«Судьба имеет смысл и вес», — написал поэт. И это — пророческие слова. Его трагическая жизнь и поэтическая судьба, полные глубокого смысла, не оставят равнодушными читателей будущего.


«Литературная Россия», №43. 30.10.2009

СТИХИ
ОЛЕГА ЧУХНО

Любви
неизреченный звук

Зима подчёркнуто графична,
Но без навязчивости той,
Что наделяет жизнь привычной,
Поверхностною красотой.
Деревья разведённой тушью
В снегу чистейшей белизны
Стоят, единства не нарушив,
Среди прозрачной тишины.
Всё органично, чётко, строго —
Весь мир из одного куска:
Поля, и небо, и дорога —
И лишнего не отыскать.
Снег тихо замыкает дали,
Засыпав вёшек тесный ряд,
Всё подчинив одной детали —
простому цвету февраля.
и ясно самовыраженье
Природы, честной до конца,
В себе скрывающей движенье
Работника и мудреца.

* * *
Блаженство осени. Последний лист,
Свернувшийся, скользит по ветке голой...
В прозрачном воздухе медлительнее пчёлы
Косых лучей. И ветра резче лист.
И в тишине предчувствие потери.
Яснеет глубина прошедших лет.
Всё ждёт: вот-вот откроет небо двери
И снег украсит пустоту полей.

* * *
Между голых ветвей загорелась звезда.
Под ногами замёрзшие травы.
Сук качнётся, таинственный голос издав.
И кустов коченеют оравы.
В эту ясную ночь при звенящей луне
Тайным мыслям легко предаваться
И с надеждой шутить и в нестройном огне
Горьких дум тишиной забываться.
А любовь разрывает упругую грудь,
А её сторожит неизвестность.
И тоска и страданье мешают вздохнуть.
Грозной бездной зияет окрестность.
Голый лес красотою дремучей зловещ.
И дорога чернеет простая.
и стоит человек и молчит, словно вещь.
И звезда роковая блистает.

* * *
Смотрю, как небо догорает.
Чернеют тополей верхи.
Пора холодная, сырая.
Тоски тускнеющий архив.
Картошка под землёй скребётся.
По мураве ползёт паук.
И в смутном сердце отдаётся
Любви неизречённый звук.

Стволы и листья

Стволы и листья — крупным планом,
Багровый лист — как жизнь — тяжёл
Мне в душу рушится тараном,
Не разделив добро и зло,

Сырой, сомненьями измучен,
Пропахший небом и дождём,
Он правдой яростных созвучий
К людскому сердцу пригвождён.

Мне этот лист всю душу ранит,
И, не замеченный никем,
Он времени разводит грани,
Желтея смертью на руке.

Я не боюсь бесследно сгинуть.
Я, лист, в себе неистребим.
Как тело, превращаясь в глину,
Я жив сознанием своим.

1963

Художник

Самозабвенно и неловко
Под ветра одичалый гуд
Мальчишка в старенькой спецовке
Чертил таинственный этюд.

Из туч холодного металла
Он наносил на полотно
То, что душе его сверкало
И только видящим дано.

Он мыслил сердцем. Мира стены
Он раздвигал, крутил, смещал.
И тополя упрямый веник
Вставал началом из начал.

За ним — другой. И третий. Кроны
Всё сокровенней и темней.
И нежный цвет серо-зелёный
Был их характер и предмет.

Свинцом тускнеющим дорога
Пронзала грифели ветвей,
И опускалась степь полого,
И открывалась даль за ней.

А мальчик создавал пространство,
Чуть освещая тополя,
И в туч холодное убранство
Впивалась жёлтая заря.

Замешивая землю небом
И в суть догадкою влеком,
Он был прозрением и не был,
Глубь придавив реки замком.

И по законам перспективы
Картина чуткая жила,
В натуре сплавив объективно
И наши мысли и дела.

Был смел набросок и неистов,
Хоть набело не завершён,
Он плыл в сознанье зрелой истиной,
Что мальчик наугад нашёл.

1960-е годы

* * *
Задумчивая свежесть темноты.
Дорога, уходящая в поля.
И путники — усталые кусты.
Как спутники, комарики звенят!

И я себя не в силах отличить
От веточек, от стынущей земли...
И так свободен, холоден и чист,
Как те поля, уснувшие вдали!

1960-е годы

Катастрофа

Был голос ночи вдавлен в снег.
Был паровоз, как конь, неловок,
Запутался тяжёлый бег
В железе скомканных постромок.

И, вывихнуты наугад,
Вагоны лезли друг на друга...
И медленно пронзала гарь
Судьбы — конвульсии подпруга.

И плач прорезал тишину.
И кровью чистою и душной
Огонь под небо саданул.
В нём бледные теснились души.

Старик себя не узнавал,
Мать целовала головешку,
И мальчик полз в пустой провал,
Всё повторяя: — «Ты не мешкай...».

...То, что осталось от людей,
Брело на мёртвый полустанок,
И засыпала мир метель
И лица чёрные крестьянок.

1 января 1967, Воронеж


ПАМЯТИ ОЛЕГА ЧУХНО

Малиновые всполохи безумья
Пространство рвут, прозрения суля.
Печальна — хоть в периоды новолунья,
Хоть утром в ноябре, хоть в снег земля.
Разрыв-трава судьбы — и возведенье
Незримого собора день за днём,
Где камни силы — те стихотворенья,
Что и услышав, лишь на чуть поймём.

Александр Балтин

2013

на главную страницу