Вениамин Блаженный (Айзентшадт) — поэт. Родился в 1921 г. в еврейском местечке под Оршей. Окончил один курс учительского института, работал учителем истории (в эвакуации), чертежником, переплетчиком, фотографом-лаборантом в инвалидной артели. Состоял в переписке с Пастернаком, Шкловским, Тарковским. Первая публикация в 1982 г. Жил в Минске. Умер в ночь с 30 на 31 июля 1999 г.


СТИХИ
ВЕНИАМИНА БЛАЖЕННОГО

* * *
Душа, проснувшись, не узнает дома,
Родимого земного шалаша,
И побредет, своим путем влекома...
Зачем ей дом, когда она — душа?

И все в пути бредя необратимом
Просторами небесной колеи,
Возьмет душа мое земное имя
И горести безмерные мои.

Возьмет не все их, но с собой в дорогу
Возьмет душа неодолимый путь,
Где шаг за шагом я молился Богу
И шаг за шагом изнывал от пут.

Какой-то свет таинственный прольется
На повороте времени крутом
Но цепь предвечная не разомкнется
Ни на юдольном свете, ни на том.

ЖИЗНЬ

Отдаешь свои волосы парикмахеру,
Отдаешь глаза — постыдным зрелищам,
Нос — скверным запахам,
Рот — дрянной пище, —
Отдаешь свое детство попечительству идиотов,
Лучшие часы отрочества — грязной казарме школы,
Отдаешь юность — спорам с прорвой микроцефалов,
И любовь — благородную любовь — женщине, мечтающей... о следующем,
Отдаешь свою зрелость службе — этому серому чудовищу
                 с тусклыми глазами и механически закрывающимся ртом —
И гаснут глаза твои,
Седеют волосы,
Изощренный нос принимает форму дремлющего извозчика,
Грубеет рот,
И душу (печальницу-душу) погружаешь в омут будней —
Тьфу ты, черт, я, кажется, отдал всю свою жизнь?!

1944

* * *
Так явственно со мною говорят
Умершие, с такою полной силой,
Что мне нелепым кажется обряд
Прощания с оплаканной могилой.

Мертвец — он, как и я, уснул и встал —
И проводил ушедших добрым взглядом...
Пока я жив, никто не умирал.
Умершие живут со мною рядом.

* * *
В калошах на босу ногу,
В засаленном картузе
Отец торопился к Богу
На встречу былых друзей.

И чтобы найти дорожку
В неведомых небесах, —
С собой прихватил он кошку,
Окликнул в дороге пса...

А кошка была худою,
Едва волочился пес,
И грязною бородою
Отец утирал свой нос.

Робел он, робел немало,
И слезы тайком лились, —
Напутственными громами
Его провожала высь...

Процессия никудышных
Застыла у божьих врат...
И глянул тогда Всевышний,
И вещий потупил взгляд.

— Михоэл, — сказал он тихо, —
Ко мне ты пришел не зря...
Ты столько изведал лиха,
Что светишься, как заря.

Ты столько изведал бедствий,
Тщедушный мой богатырь...
Позволь же и мне согреться
В лучах твоей доброты.

Позволь же и мне с сумою
Брести за тобой, как слепцу,
А ты называйся Мною —
Величье тебе к лицу...

БЛАЖЕННЫЙ

Как мужик с топором, побреду я по божьему небу.
А зачем мне топор? А затем, чтобы бес не упер
Благодати моей — сатане-куманьку на потребу...
Вот зачем, мужику, вот зачем, старику, мне топор!

Проберется бочком да состроит умильную рожу:
Я-де тоже святой, я-де тоже добра захотел...
Вот тогда-то его я топориком и огорошу —
По мужицкой своей, по святейшей своей простоте.

Не добра ты хотел, а вселенского скотского блуда,
Чтоб смердел сатана, чтобы имя святилось его,
Чтоб казался Христом казначей сатанинский — Иуда,
Чтобы рыжих иуд разнеслась сатанинская вонь...

А еще ты хотел, чтобы кланялись все понемногу
Незаметно, тишком — куманьку твоему сатане,
И уж так получалось, что молишься Господу-Богу,
А на деле — псалом запеваешь распутной жене...

Сокрушу тебя враз, изрублю топором, укокошу,
Чтобы в ад ты исчез и в аду по старинке издох,
Чтобы дух-искуситель Христовых небес не тревожил,
Коли бес, так уж бес, коли Бог — так воистину Бог...

* * *
У женщин не стареют голоса, —
Или с тобой одной такое чудо?..
Откуда этот голос?.. Ниоткуда.
Но почему он свежий, как роса?

Мы столько лет не виделись с тобой,
Что впору говорить не о разлуке —
О смерти... Но растут из смерти звуки,
И даже звук становится судьбой...


ПАМЯТИ
ВЕНИАМИНА БЛАЖЕННОГО

Кнутом хлестать реальность Божью,
Творца неистово любя!
По адовому бездорожью
Духовному тащить себя.
Взрываются шарами строки,
Осколки ранят. Так и есть.
Насколько небеса жестоки,
Настолько в том сокрыта весть.
Нас небеса чрезмерно любят,
Любовь нам эту не понять.
И сердце собственное рубит
Поэт, чтоб в стих его собрать.

Александр Балтин

2013

на главную страницу